Проект «Читающая остановка. 80 лет назад»
17 октября 1945 года город Кёнигсберг с прилегающими территориями был включён в состав СССР. В преддверии 80-летия этого события очередная страница проекта «Читающая остановка. 80 лет назад» мы посвящаем первым переселенцам, их воспоминаниям о становлении русской Балтики.
Масштабные разрушения, голод, бытовая неустроенность, новые климатические и природные условия, наличие немецкого населения – вот с чем пришлось столкнуться людям, приехавшим поднимать новый регион. Помогает узнать эти страницы истории нашей области книга «Восточная Пруссия глазами советских переселенцев. Первые годы Калининградской области в воспоминаниях и документах», созданная на основании воспоминаний первых переселенцев.
Вот небольшие отрывки из предлагаемой книги:
«Первые впечатления зачастую бывают самыми яркими, самыми запоминающимися. Большинство переселенцев не имело ни малейшего представления о крае, в котором им предстояло жить. Они понимали, конечно, что после жестоких боев Кёнигсберг не может остаться нетронутым, но действительность оказалась страшнее самых мрачных ожиданий.
Алексей Николаевич Соловьев вспоминает, что их грузовик ехал по фактически мертвому городу: «Первое ощущение удручающе жуткое. Это был август сорок восьмого, а люди навстречу не попадались. Завалы, остовы зданий. В центре города все разворочено. Удивились, когда увидели несколько неразрушенных зданий, встретили людей... Значит, не так уж страшно». «На стенах полуразрушенных зданий кое-где еще свисали остатки вывесок былых магазинчиков; были видны написанные черной краской прямо по штукатурке громадными буквами немецкие пропагандистс-кие призывы: «Мы не капитулируем!», «Тсс! Враг подслушивает!»
«Не очень светлые воспоминания о первых днях пребывания на новой земле остались у Евдокии Ивановны Черкановой, которая сейчас проживает в Брянске.
- Нас погрузили на машины и повезли. Ночь уже была. Выгрузили где-то в лесу. Шофер говорит: «Мне приказано вас в этот район доставить, а тут уж вы сами разбирайтесь». И уехал. А темно уже, ничего не видно. Отец говорит: «Надо утра дождаться, там разберемся». Мама уже заговорила о том, чтобы ехать назад, домой. Построили шалаш из веток. Так мы и переночевали. Отец утром пошел осматриваться. Приходит, говорит, что метров за восемьсот от нас есть хутор, там живут наши брянские переселенцы, потом метров за триста еще один хутор. Дом там не очень хороший, стекол не было, дверей. А крыша почему-то крыта соломой. Везде дома крыты черепицей, этот - соломой. Рядом была большая конюшня и хороший сарай. И конюшня, и сарай покрыты черепицей. Отец говорит, мол, мы здесь долго жить не будем, поживем года два-три и уедем. Стали устраиваться. Двери откуда-то притащили, стекла по кусочкам вставляли. Отец еще говорил, что, если в доме плохо будет, можно и в конюшне жить, так как там все отделано, забетонировано. Рядом был сад: и яблони, и другие какие-то деревья. Очень нам понравился. Это место мы так и называли по-немецки – Попелькен».
«Типичную по тем временам картину рисует в своем рассказе Мария Сидоровна Стайнова из Калининграда:
- Воды в нашем доме не было, ее мы брали на улице, в колонке. Заведовал водоколонкой немец, давал воду два раза в сутки - утром и вечером. Чтобы колонку не сломали, он запирал ее на ключ. И на работу этот немец нас будил, бегал с таким большим колокольчиком вокруг дома по утрам и звонил. Когда открывал колонку, то кричал: «Вассер! Вассер!»».